Как мне доказать в Верховном суде РФ, что я не мог быть руководителем организованной преступной группировки?

Меня обвинили в совершении преступлений:

1) пункт «а» части 4 статьи 162 УК РФ

2) пункт «ж» части 2 статьи 105 УК РФ

3) пункт «а» части 4 статьи 158 УК РФ

Суд проходил в присутствии присяжных-заседателей.

Меня обвинили в организации преступной группировки весной 2003 года, якобы я в конце апреля 2003 года разработал план действий и распределил роли о совершении нападений на граждан с целью изъятия имущества. В это время, а именно 30 марта я поступил с тяжелой черепно-мозговой травмой в реанимационное отделение, была проведена трепанация черепа, после чего я находился в коме более 10 дней, в последующем 14 апреля меня перевели в палату травматологического отделения, 21 апреля мне наложили вторичные швы, 3 мая меня выписали с рекомендацией постельного режима (выписка прилагается).

Меня обвинили в совершении разбойного нападения 3 мая 2003 года, то есть в день выписки.

В сентябре 2003 года возник конфликт между мной и потерпевшим на почве незаконного изъятия имущества потерпевшим у моего знакомого. 16 сентября я и еще двое обвиненных договорились встретить потерпевшего и разобраться в происшедшем. При встрече потерпевший вел себя агрессивно и вступил с нами в драку, после полученных травм потерпевший скончался на месте. Предварительного сговора об убийстве потерпевшего у нас не было.

Меня обвинили в разбойном нападении 28 сентября 2003 года совместно другими осужденными на потерпевшего.

Меня обвинили в угоне 26 ноября 2003 года автомашины в составе ОПГ совместно с другим осужденным. Никаких доказательств о содеянном, кроме слов другого осужденного, который на судебном следствии отказался от своих показаний, не было.

Меня задержали 13 апреля 2008 года и предъявили обвинение по делу от 16 сентября 2003 года.

Приговор оглашен 15 октября 2009 года.

Мои доказательства имели большое значение для исхода дела, могли существенно повлиять на содержание ответов присяжных заседателей. Суд признал эти доказательства недопустимыми, ссылаясь на часть 6 статьи 235 УПК РФ и часть 8 статьи 335 УПК РФ, исключил доказательства из разбирательства дела, тем самым нарушил мое право на защиту и право на предоставление доказательств. Суд отказал в постановке вопросов о наличии по уголовному делу фактических обстоятельств, исключающих ответственность за содеянное или влекущих за собой ответственность за менее тяжкое преступление. Вопрос об обстоятельствах сговора не выделил в отдельный вопрос. Вопросы были сформулированы о доказанности совершения деяния только по позиции обвинения. Не были поставлены вопросы по позиции защиты. Не были поставлены частные вопросы об обстоятельствах, которые могли существенно повлиять на степень виновности. Судебное разбирательство велось в одностороннем порядке лишь с обвинительным уклоном. Судья отказывал в удовлетворении ходатайств только потому, что государственные обвинители были против. Судья отказал в вызове лечащих врачей, которые боролись за мою жизнь в апреле 2003 года. Даже в отсутствии присяжных-заседателей суд отказал в оглашении свидетельских показаний, которые характеризуют негативно личность потерпевшего(по эпизоду от16 сентября 2003 года). Даже в отсутствии присяжных-заседателей суд не переквалифицировал действия подсудимых с разбоя на грабеж, не смотря на то, что в обвинительном вердикте считается не доказанным наличие договоренности о применении предметов, которые использовались в качестве оружия при нападении. Суд лишь исключил этот квалифицирующий признак из объемов обвинения. Однако, это обстоятельство суд посчитал не может служить основанием для переквалификации (по эпизодам от 3 мая 2003 года и 28 сентября 2003 года). Судебно-психиатрическая экспертиза была проведена лишь по одному эпизоду от 16 сентября 2003 года. Обвинение по эпизодам от 3 мая 2003 года и 28 сентября 2003 года мне предъявили через год после задержания. Суд счел доводы защиты о том, что я не мог в апреле 2003 года руководить организованной преступной группировкой и участвовать в совершении преступлений, не состоятельными и опроверг их, ссылаясь на заключение судебно-психиатрической экспертизы. Якобы учитывалось состояние здоровья после перенесенной травмы и последующей операции при проведении судебно-психиатрической экспертизы. Суд не взял во внимание, что потерпевшие изменили показания в суде, хотя на следствии утверждали, что я не причастен к совершению преступления (по эпизоду от 26 ноября 2003 года). Судья не взял во внимание, что свидетели на суде подтвердили показания, данные на предварительном следствии, которые говорят о противоположном поведении потерпевшего и он не имел непосредственное отношение к изъятию имущества, в результате которого это явилось поводом для преступления (по эпизоду от 16 сентября 2003 года). Суд посчитал эти доводы несостоятельными и не признал смягчающим обстоятельством.

Суд назначил мне наказание в виде лишения свободы:

по пункту «а» части 4 статьи 162 УК РФ – сроком на 12 лет;

по пункту «ж» части 2 статьи 105 УК РФ – сроком на 17 лет;

по пункту «а» части 4 статьи 158 УК РФ – сроком на 8 лет.

Окончательное наказание определили в виде лишения свободы сроком на 20 лет. Государственный обвинитель просил назначить наказание в виде лишения свободы сроком на 18 лет.

Являются ли действия судьи нарушениями?

Как мне доказать в Верховном суде РФ, что в апреле 2003 года я не мог быть руководителем организованной преступной группировки? Можно ли провести повторную судебно-психиатрическую экспертизу до рассмотрения дела в Верховном суде РФ. Каким образом это сделать?